Прочее

Приключения винила в России: психология и техническая сторона дела

Во всём мире виниловый бум, точнее довольно умеренное в количественном и коммерческом масштабе возрождение формата LP – а вместе с ним, кстати, и малых декоративных форм, то есть 7″ синглов, 12″ макси-синглов, пикчер-дисков (Picture Disc) и шэйп-дисков (Shape Disc) – дело понятное и объяснимое. Стандартные цифровые загрузки имеют понятно какое качество и не несут никакой визуальности (за исключением цифровой обложки), компакт-диски надоели и кажутся устаревшими, а LP-формат и его братья подпитываются легендой о былых великих рок-временах, да и просто спорными утверждения вроде того, что «раньше Луна была больше». Плюс, само собой, ностальгия старшего поколения меломанов по собственной молодости. Но когда ты пытаешься объяснить местному не самому старому и не самому продвинутому меломану тщету страданий по LP-формату, то теряешься, будто набегаешь на бетонную стену. С чего начать?

Понятно, что не с технической стороны дела: в стране, до сих пор кичащейся мнимо высоким уровнем технического образования сограждан, до сих пор надо разъяснять, что квантование звука на выходе цифроаналогового преобразователя (ЦАП) в случае проигрывания CD отсутствует физически, и звуковые «ступеньки» существуют только в разгоряченном сознании неграмотных «экспертов по винилу». Поэтому, наверное, стоит начать с историко-психологического экскурса в историю взаимоотношений отечественного меломана с винилом и даже более того – со звуковой аппаратурой для его проигрывания. Да и вообще с хорошим звуком бытовой радиоаппаратуры.

Можно свести всё к краткому высказыванию умного человека: «винил сейчас – это как религия: ты или веришь в него, или нет». Но в России ничего и никогда невозможно было объяснить короткой фразой, к тому же исторический фон существования LP-формата (тем более с джазовыми или рок-записями) в нашей стране отличался, мягко говоря, от такового за границами тогдашней красной Империи, то есть СССР. И для начала нам нужно будет отвлечься от технических характеристик собственно винилового носителя и техники для его воспроизведения, и обратиться к историческим и психологическим особенностям нашей родной меломании.

Ведь на нынешний момент винил в России – это больше чем звуковой носитель: одновременно артефакт Холодной Войны времён СССР и в то же время один из инструментов и одновременно плодов (в случае новодельных тиражей) дурной местной ностальгии по красной Империи, совкодрочерством именуемой. Легко видеть, что психология отношения нашего меломана к винилу исторически тесно связана с проклятым вопросом «нужна ли была на самом деле рок-музыка советскому молодому человеку?» (ответ: по большому счёту не нужна) – однако нас интересует именно винил.

Начнём с очевидного – с возрождённого ныне отношения к формату LP как к чему-то сверхценному. Оговоримся, что мы говорим именно об LP – то есть о полноформатном альбоме на диске диаметром 12″ и скоростью вращения 33 1/3 оборота в минуту – ибо прочие виниловые форматы нашему потребителю глубоко чужды. Нет, это не опечатка и не ложь: данные, полученные автором от дружественных дистрибьюторов винила неумолимо свидетельствуют о том, что 7″ синглы и уж тем более 12″ макси-синглы, являющиеся утехой и объектом погони коллекционеров во всём мире, в современной России вообще не пользуются спросом.

Особенно это относится к макси-синглам: даже в случае записей реально популярных имён (к примеру, группы Rainbow) подобные артефакты могут лежать на складе годами, а дистрибьюторы вынуждены отказываться от них в случае обнаружении оных в списках отгрузки. Причина этого пугающе проста: винил подобных форматов не доходил ни до белого, ни до чёрного рынка в годы СССР – если такие диски и стали более-менее широко появляться у нас, так только в конце 80-х, когда всех больше всего занимала внутренняя политика и новый и оттого модный CD-формат. Незачем распространяться, что хорошие грампластинки – и отечественного, и уж тем более иностранного производства – до весны 1988 года были весьма редки и являлись реальными ценностями.

Причем настолько, что в отдельных семьях они возводились вместе с дефицитной хрустальной посудой на или в сервант – автор не шутит, он видел подобное своими глазами. При далеко не либеральных ценах на дефицитные пластинки в диапазоне от 15 (перепродаваемый лицензионный LP либо LP производства «братских социалистических стран» с записями тамошних артистов) до 70 рублей (запечатанный LP производства капиталистических стран, чаще всего ФРГ, с записями топового на нашем рынке артиста) при максимальной зарплате начинающего инженера в 145 рублей «грязными» (от 117.45 до 126.15 на руки) и сформировался культ винилового рок-альбома как продукта, доступного только обеспеченным слоям населения или счастливчикам, имевшим доступ семейно-дружественного плана к импортным товарам и «дефициту» в широком смысле слова.

Подобный культ автоматически переносился на положение грампластинки в тогдашнем капиталистическом мире – то есть осознание того, что в европах-америках LP свободно продаются в магазинах, наличествовало, но сильно своеобразный личный опыт молодого (и не очень) гражданина СССР провозглашал обратное на уровне «да этого просто не может быть!» Странно, что в 2017 году необходимо напоминать о том, что LP в «большом мире» был в эпоху расцвета формата именно абсолютно массовым продуктом, точно так же, как и CD позже. Да, мы знали, что существуют концертные бутлеги и вообще редкие издания, но они до нас не доходили – любая фирменная грампластинка почиталась за редкость и драгоценность. Ну и просто материальным свидетельством того, что за пределами «социалистического лагеря» существует какой-то другой мир.

Миф об абсолютном качестве звучания LP по сравнению с CD и магнитофонными бобинами заводского производства проистекает как раз из тогдашней редкости хороших пластинок с нужными слушателю записями. Старания современных богачей по собиранию аудиокомплексов класса Hi End за много-много денег именно для проигрывания винила есть глупая антитеза массовости LP – да, аппаратуру подобного уровня выпускали на Западе и в 70-е, но она маркировалась тогда как Hi-Fi (весьма широкий и расплывчатый термин High Fidelity) и была по карману далеко не всем даже в богатых США, ФРГ и Японии. Об иных странах вообще умолчим…

Массовому LP – массовый проигрыватель, и очень трудно предположить (тем более с нынешними знаниями о западном вторичном рынке радиоаппаратуры), что стандартные LP-проигрыватели, предлагавшиеся в те годы американскому и европейскому среднему классу и бывшие в его пользовании, так уж сильно отличались в лучшую сторону от отечественных стереофонических моделей электрофонов вроде «Веги-101», «Аккорда-101» или «Мелодии-103В». Мир всегда един – но в те годы мы об этом не догадывались.

Но, как говорится, «были и отличия». В первую очередь – финансовые: как и любые объекты, не относимые большевиками к «предметам первой необходимости», подобные проигрыватели стоили нечестных денег. Та же «Вега-101» (проигрыватель с усилителем в едином корпусе и две простых двухполосных аудиосистемы) имела цену 200 рублей, то есть больше зарплаты ведущего инженера в 180 «грязными». И это ещё полбеды – до 1978 года и появления в продаже отдельного проигрывателя «Вега-106» с LP-приводом польского производства Unitra G600В или C либо G602 в СССР фактически никак не решалась неизбежная проблема износа грампластинок.

На той же «Вега-101» стоял отечественный LP-привод с картриджем с фиксированным (!) давлением на иглу 6 грамм (!) – это притом, что аудиотракт проигрывателя был весьма приличен. С таким давлением на иглу, способным за 2–3 проигрывания запилить любой, хоть самый дубовый (скажем, индийский) винил, владельцы этих «Вег» понятным образом опасались брать на перезапись фирменные LP. Но и с приходом «Веги-106» жизнь не становилась проще: подвес иглы в картридже Unitra был очень жёстким, и при попытке установить давление на иглу в нормальном диапазоне 1.5–2 г тонарм то и дело вышибало вверх даже на самых тихих записях.

Проблема решалась установкой картриджа производства рижского завода «Радиотехника». И так далее, и тому подобное – о взаимоотношениях меломанов и отечественной радиоаппаратуры может быть написан очень толстый том. Какая уж тут борьба за качество звука! Тем более что именно отечественные грампластинки отличались археологическим качеством продюсирования исходных фонограмм и зачастую совершенно чудовищным мастерингом, губившим любые замыслы авторов и музыкантов на корню. История не сохранила имён местных мастеринг-инженеров, загубивших в LP-формате такие шедевры, как первый, безымянный LP эстонской арт-роковой группы In Spe (1983) и, как это ни странно для 1988 года, альбом латышей Līvi “Kurzemei – Saules ceļš” («Курземе – солнечный путь»), но пусть им будет стыдно ретроспективно.

Бывали и, напротив, удачи – автору этих строк совсем недавно было очень интересно узнать, что не у него одного альбом рижского инструментального состава Zodiac «Музыка во Вселенной» (1983) был в 80-е тестовым LP для настройки магнитофона. И при всём этом стереосистема, даже уровня вышеперечисленных проигрывателей, считалась в СССР предметом ненужной роскоши – не в последнюю очередь из-за этого подавляющее большинство населения даже сейчас не имеет представления о том, что такое хорошее звучание бытовой аппаратуры. Ведь большинство наших сограждан этого звука никогда не слышали: для них идеалом оказался если не позорный кассетник «Электроника-302», то или кассетный плеер с дешевыми наушниками и кассетами ларёчного качества, или – в лучшем случае! – китайская магнитола-«колбаса» (с ручкой для переноски) и CD-плеером в комплекте с обязательно пиратским CD.

Как волшебно звучит такая связка, объяснять, наверное, не надо. То-то большинство людей, рассуждающих о том, «как волшебно звучит винил», услышали нормальное полное стерео с базой звуковой панорамы хотя бы в три метра именно при покупке винила, и испытали понятный шок. И поняли: так звучит винил. Нет, мы-то знаем, что так звучит полное стерео…

Но мы же совсем недавно вспомнили и о мастеринге! Коль скоро в былые времена о процессе мастеринга музыкальных программ грампластинок именно для данного носителя знало, вероятно, менее 200 специалистов на весь СССР, то представления о нём в широких массах меломанов просто не было, как по существу нет его и сейчас. А ведь мастеринг в основном и определяет звучание коммерческого звукового носителя, неважно какого формата! От такой технической безграмотности и шли разговоры о «порезанных тарелочках» у барабанщика и вообще о том, что такие-то в студии записались клёво, а такие-то – нет.

Поэтому и сейчас недовольство новодельными винилами сводится к тому, что их делают с цифровых носителей, и поэтому они звучат «ступенчато» – то есть опять о цифроаналоговом преобразовании как бы никто и не слышал. Нет, современные LP звучат не так, как в былые времена, не в последнюю очередь из-за того, что мастеринг мастер-диска (неважно, лакового или по процессу DMM / Direct Metal Mastering) теперь осуществляется не в полуавтоматическом режиме мастеринг-инженером в наушниках, а полностью автоматически, посредством компьютерной программы. Те, кто любопытнее, прекрасно знают, что LP на 33 1/3 оборота хорошо звучит при длительности одной стороны не более 18 минут – но этот предел давно, к сожалению, превзойдён.

Кто держал в руках LP золотого века механической грамзаписи, прекрасно знают, что при более громком сигнале звуковые дорожки там разведены дальше друг от друга, а при более тихом – собраны близко. Для того-то и нужен живой инженер мастеринга с опытным слухом, чтобы не допустить опасного сближения дорожек с большой амплитудой: дело не в перерезе дорожек и запоротой матрице (для предотвращения перереза давным-давно применялись анализаторы уровня сигнала с опережением на пол-оборота матрицы), а в возможном перескоке иглы бытового проигрывателя при таком сближении из-за большой амплитуды сигнала.

Ведь мало того, что игла резака имеет заточку в форме пятиугольника, а игра проигрывателя – в форме конуса (плохо) или эллипсоида (хорошо), нужно учитывать и вносимые гальваническим процессом и штамповкой неизбежные механические погрешности самого винилового диска. Мастеринг-инженер сидел и крутил верньер разгона амплитуды резца, предварительно ознакомившись с музыкальной программой, и на основе собственного опыта и интуиции решал, где и на какое расстояние разгонять дорожки. А что теперь? Посмотрите на любой LP производства, скажем, чешского завода GZ Media: визуально отличить громкие места от тихих невозможно, дорожки нарезаны очень плотно, и при таком мастеринге, тем более по процессу DMM можно, наверное, добиться и сомнительного достижения в 34 минуту на сторону.

Если вам интересно, то этот странный рекорд был поставлен ещё в 1988 году альбомом американской группы Queensrÿche «Operation: Mindcrime”. Но бог с ней, с возможностью перескока иглы: допустим, мы имеем дорогой LP-привод с идеально уравновешенным и практически безинерционным тонармом. Будет ли хорошо звучать на такой аппаратуре новодельный LP с подобным мастерингом при наличии малоразмерной акустики? Нет и нет: сближение дорожек и как следствие уменьшение их амплитуды очень сажает динамический диапазон такого винила – и без того обещанные многими, но совершенно мифические 55 дБ такового параметра там не сыскать.

То есть уравновешенного привода мало – новодельные винилы обязательно требуют акустики больших габаритов с басовыми динамиками диаметром точно не менее 14″ и изрядным внутренним объёмом. То есть вам нужны настоящие студийные мониторы, которые будут требовать много средств на приобретение и места на установку, но в малоподготовленном помещении они вряд ли будут звучать достойно. Ведь проблема в том, что подобная акустика расширяет динамический диапазон за счет перемещения больших объёмов воздуха, но в обычной квартире этот эффект обязательно скрадётся тем, что звуковые волны будут отражаться от предметов и мебели как попало. То есть дело не в каких-то мифических цифровых источниках (современный премастеринг исходной записи способен творить чудеса), но именно в зауженном динамическом диапазоне таких грампластинок.

И последнее, но немаловажное замечание: ограничение LP по качеству звучания обусловлено не только чисто механическим способом его записи и воспроизведения, но и тем фактом, что с 1981 года никаких новаций в такой процесс грамзаписи не было. Последней из них как раз было применение DMM-процесса при мастеринге. Плюс ко всему сейчас в мире вообще не производится новое оборудование для производства винила – ни резаки, ни гальванические линии, ни прессы. Да, существует не очень большая индустрия производства запасных частей к подобным агрегатам, но сами «большие системы» не выпускаются со второй трети 80-х годов, и никто их производство возобновлять не собирается.

В общем, когда вам в очередной раз начнут рассказывать о «тёплом звучании винила», то помните о том, что и LP, и CD могут звучать и хорошо, и плохо – но LP-формат всегда более требователен к качеству тракта звуковоспроизведения и, следовательно, к финансам, которых в должном объёме наверняка нет у большинства читателей этих строк. Конечно, сейчас многие склонны воспринимать винил как некий ностальгический артефакт, но стоит ли ностальгировать по тем временам, когда и само обладание LP в нашей стране было запретным и не самым безопасным в общественном смысле удовольствием? Задумайтесь и над этим.

___

Специально для Pedalzoo.ru

Предыдущая запись

Marty Friedman тестирует педали дисторшен

Следующая запись

Топ-10 педалей реверберации по версии Pedalzoo

4 комментария

  1. vasya
    21.12.2017 по 12:55 пп — Ответить

    Добрая порция старческого брюзжания вперемешку с полным бредом и зубовным скрежетом… Докатились называется. Вот что АОР с людями делает.

  2. Константин Васик
    24.12.2017 по 2:10 пп — Ответить

    Вот слушаю я кавер «Агрессивного Диссидента» Иудаистского Попа, который сделали Слесаря (бесконечно большого разряда:-) в альбоме «Юг Рая» и вз- у- летаю от соло Джеффа нашего, понимаешь, Ханнемана. На лучшем винил.рипе (который выложил кто-то, а я отобрал из многих) слышно, как Джефф виртуозно рычажком меняет натяжение струн. И получаются ноты, которые даже нотой грамотой не запишешь. В этом аспекте всё. Точка. А когда слушаешь это на Хай-рез Файле, пересделанном с мастер ленты в -надцатые годы, то тактильно и чуть не визуально слышишь, как он этот рычажок не только вокруг своей оси вращает (что только с ним и возможно делать), а перемещает его по шести направлениям в трёх плоскостях, сам рычажок переменной во времени жёсткости и даже массы!!! Впечатление, что издатели воскресили Джеффа, вылечили, а он на радостях поймал кураж и оторвался на гитаре. Ну или Кингу ярд заплатили. Так что VASYA и прочие обобщатели, предлагаю конкретные аспекты и нюансы обговаривать. Ибо дьявол в деталях. А обобщениями нас говнополитики завалят.

  3. Константин Васик
    24.12.2017 по 10:43 пп — Ответить

    …Ладно, сейчас мне скажут, мол, что это за сравнение не ведомо какой винил, корректор, АЦП, ЦАП… Вот есть у меня пластинка первого альбома «Great White», картридж от ClearAudio, проигрыватель от JVC, очень достойный ламповый корректор и Хай-рез из сети 48/24, а также СД.рип от Axe Killer (Очень даже качественный). Есть в альбоме вещь Nightmares, так вот она в 48/24 повергает меня в мистический потусторонний ужас (как впрочем и было заявлено в названии). А вот винил и СД, хотя и с более жирным басом (ну конечно же винил с этим упоительным квазиживым рисунком звуковых образов), представляют для созерцания не Ночной Кошмар, а… просто огородное пугало на закате дня. Может кто знает, КАК переиздатели это делают?

  4. Роман
    26.12.2017 по 12:39 пп — Ответить

    Не могу оценить техническую достоверность статьи, но в целом идея о псхических отклонениях у винилофилов и любителях ТЛЗ верна. Помнится на конференции, посвященной кажется тридцатилетию группы Ария им задан был вопро об отношении к винилу. Ребятки ощутимо растерялись(видно было, что они пластинки не слушают) после чего, кажется Дуб традиционно политкорректно сказал, что раз людям нравится, пусть слушают.
    Можно обвинить любого человека, что у него бабаны в ушах, но профессиональных музыкантов, которые не только исполняют но и лично записывают свою музыку- нельзя.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *