Интервью

Основатель EHX: «Если России нужны деньги, что я могу купить у них?»

Electro-Harmonix

Mike Matthews, президент и основатель

Штаб-квартира: New York Год основания: 1968

Повторное основание: 1988

Количество работников: 125

Бестселлеры: Серии BIG MUFF, POG, 9 и Soul Food

Интересный факт: до основания Electro-Harmonix Mike Matthews помогал с промоушеном целому ряду музыкантов, включая Jimmy James, который позже получил мировую известность под именем Jimi Hendrix. Matthews и Hendrix стали близкими друзьями, а некоторые продукты Electro-Harmonix были названы в честь Jimi и его музыки.

-Как начинается твой день?

-Первое, что я делаю, это проверка электронной почты. У нас есть клиенты по всему миру, от России до Индонезии, от Украины до Японии, поэтому мы получаем электронные письма круглосуточно. Иногда бывает, что я сплю около двух или трёх часов за ночь в течение рабочей недели – поэтому часто приходится спать прямо в офисе. Я прихожу в районе 23-х часов или в районе 2.30 ночи и занимаюсь имэйлами, а затем процесс повторяется в 6 утра.

-Это необычный график.

-Ну что сказать, как-то так. В течение рабочей недели дела не отпускают – ты занят перманентно, однако у меня дом в Long Island, где я люблю бывать и рыбачить по выходным, так что в течение уикенда я почти не работаю. Мой график претерпел изменения в начале 90-х, когда я только начал сотрудничать с Россией и бывал там по 3-4 раза в год. Но и с тех пор мой график неоднократно менялся.

-А остальные сотрудники компании тоже придерживаются нестандартного расписания?

-По правде сказать, мы слегка несобранны, поэтому у нас появилось несколько новых сотрудников в числе топ-менеджеров, они сейчас заняты тем, чтобы всё было хорошо организовано. Сам я неспешно иду на компромиссы (смеётся). Компания стала достаточно успешной, поэтому нужды в кардинальных переменах не возникает. Одновременно с этим, мне уже 75, а потому необходимо дать компании постепенно меняться, а сотрудникам научиться работать без меня.

-Можешь описать свой “музыкальный бэкграунд”?

-Когда мне было 5 или 6 лет, моя мама начала давать мне уроки фортепиано, а год спустя отвела меня к профессиональному преподавателю. В начальной школе у меня даже были концерты. Однако в четвёртом классе я вскарабкался на стропила, поэтому учитель наказал меня, отменив мой концерт. Я перестал играть и вернулся к музыке только в старшей школе, когда рок’н’ролл стал набирать популярность. Я стал заниматься буги-вуги пианино. Параллельно я изучал электроинженерию в Cornell – не потому, что мне была интересна электроника, а потому, что отец объяснил мне, что мне нужна профессия – так что я проводил довольно много времени, помогая организовывать рок-концерты в качестве электрика. Ещё я помогал с промоушеном the Byrds, the Rascals, Chuck Berry и даже Jimi Hendrix, который в то время называл себя Jimmy James. Со многими, в том числе и с Jimi, мы стали близкими друзьями.

-Как от изучения электроники и промоушена музыкальных команд ты перешёл к созданию гитарных эффектов?

-Моей первой работой после колледжа стала работа на IBM в New York – я довольно быстро смекнул, что пребывание в New York даст мне возможности рано или поздно начать собственное дело, это с учётом того, что тогда я и понятия не имел, что именно станет этим самым собственным делом. Я продолжал играть на клавишных и у меня чесались руки пойти и посвятить этому всю жизнь, однако моя жена в то время была консервативна, и я хотел обеспечить её финансовой “подушкой” до того, как совершу стремительный рывок.

-И рывком стали гитарные эффекты?

-В то время самым большим хитом была “(I Can’t Get No) Satisfaction” за авторством the Rolling Stones, в которой использовалась педаль Fuzz-Tone Maestro. Абсолютно все гитаристы хотели себе фузз, однако Maestro не могли выпускать устройства достаточно быстро. Я нашёл техника на 48-й улице, который мог делать педали фузза, поштучно, мы стали работать вместе. Какое-то время спустя я понял, что парень не хочет делать ничего, не хочет работать, а потому нашёл подрядчика в Queens, который мог собирать педали партиями, по 200-300 штук. Al Dronge, основатель Guild Guitars захотел купить их все. Так что каждые две недели я отлучался из IBM, забирал сотни педалей и скидывал их Guild, которые выписывали мне чек, после чего я возвращался к стандартной работе. В то время Jimi Hendrix был на коне, поэтому устройства мы называли Foxy Lady Fuzz Tones.

-Как пришло решение о создании своей собственной компании по производству эффектов?

-В то время все поголовно были поражены и увлечены Hendrix. Одной из его фирменных “фишек” был приём, при котором рука вибрировала на гитаре, при этом позволяя ноте звучать дольше без дисторшн, так что все хотели такой звук. Я связался с инженером в Bell Labs, который делал много интересных штуковин, и попросил его разработать сустейнер без дисторшн. Когда я пришёл к нему домой, чтобы ознакомиться с прототипом, перед прототипом лежала небольшая подключённая к нему коробочка. Он заявил мне, что не знал, что у гитары такой низкий уровень выходного сигнала – в 1968-м вы могли выкручивать гитарные усилители на полную, все ручки вправо, при этом никакого дисторшн не возникало – а когда я подключил эту коробочку, звук сразу стал невероятно громким. Эта маленькая коробочка вскоре стала LPB-1, первым продуктом Electro-Harmonix в 1968-м году, и вышло неплохо, скажу я вам. Конечно, я не заработал достаточно денег для моей теперь уже бывшей жены, однако компания росла невероятно быстро. Мы начали с тысячи долларов, а закончили пятью миллионами. А потом всё накрылось (смеётся).

-Почему это случилось?

-В течение многих лет я был способен справляться с возникающими проблемами, однако в 1980-х обрушилась целая череда проблем, многие из которых возникли одновременно. Мы были первыми по части флэнджеров, первыми по части аналоговых дилэев, первыми в луперах – однако Panasonic, занимавшиеся созданием чипов bucket brigade, необходимых нам в производстве, стали сливать все свои чипы японским конкурентам и создателям машин для караоке. В дополнение к этому я перестал получать роялти от другой компании, которая использовала разработанные нами технологии, был занят борьбой с советскими рэкетирами и вдобавок чрезмерно расширил свой бизнес, открыв офисы по продажам в Канаде и Соединённом Королевстве и дочернее предприятие в Пуэрто-Рико. Короче, было много всего, я не выдержал.

-Однако случился “перезапуск” компании в 1988-м году. Как ты снова встал на ноги?

-На самом деле, это началось с России. Мы приехали туда в 1979-м году на большую торговую выставку. Мы привезли с собой группу, к нам было приковано всеобщее внимание, однако у русских не было денег, поэтому никаких контрактов или толковых бизнес-предложений не поступило. Короче, поездочка в этом плане вышла так себе, если не сказать провальной. Однако я задумался: если России нужны деньги, что я могу купить у них?

-И что в итоге?

-Моей первой затеей были интегральные схемы, так что какое-то время мы покупали и перепродавали схемы из России. Но когда в 1988-м я побывал в российском Министерстве Электроники, то увидел несколько вакуумных ламп, пылящихся на полке в офисе. Вакуумные лампы используются в гитарных усилителях, поэтому я, конечно же, взял несколько и привёз домой, а позднее побежал с ними к другу, который как раз занимался разработкой гитарных усилителей. Он сказал, что лампы эти отличного качества. Именно так я переключился с интегральных схем на вакуумные лампы. Сейчас в мире существует лишь три завода, которые производят такие лампы. Один из них в России, а мы являемся его владельцами. В течение многих лет вакуумные лампы стали основной частью моего бизнеса, но в последние годы педали за авторством Electro-Harmonix снова набрали популярность, как по звучанию, так и по продажам.

-А есть ли у вас ещё какая-либо продукция, создаваемая в России?

-На сегодняшний день это только вакуумные лампы. Вся продукция Electro-Harmonix собирается в New York, прямо здесь, в этом здании. Наши резисторы и конденсаторы делаются за океаном, так как никто в США их не производит. Наши печатные платы и шасси тоже делаются вне страны, а затем поступают сюда. Мы собираем их вместе, тестируем при помощи осциллоскопов, а затем тщательно тестируем каждое устройство, подключая к нему инструмент. Естественно, всё это происходит до упаковки и отправки прибора потребителям.

-Какие уроки ты извлёк для себя в процессе сворачивания и повторного разворачивания производства?

-Не стоит спешить и лучше оставаться более консервативным. Раньше, если у меня появлялась хорошая (на мой взгляд) идея, то я сразу пытался реализовать её, бросая всё. Сегодня я более терпелив. Знаете, мы в неплохом положении находимся – куча денег в банке, никаких кредитов или долгов, все платёжные обязательства выполняются в срок. Мы самодостаточные, вариативные и платёжеспособные, мы зарабатываем деньги и можем делать почти всё, что только в голову взбредёт, но я зарёкся делать всё сразу. Мы могли бы стать ещё больше, но неплохо оставаться на своих позициях, не ощущая при этом какого-либо финансового давления.

-Твой любимый собственный продукт?

-Мне нравится то, что продаётся, вне зависимости от того, новинка ли это, вроде SYNTH9 или Canyon, или это серия POG или Soul Food – если это продаётся – я счастлив, вот и всё.

-Крайне практичная философия.

-Важно всегда помнить, что, прежде всего, всё это – бизнес. Я стараюсь сдерживать инженерную мысль и никогда не влезать в сложные проекты, которые могут затягиваться и улучшаться до бесконечности. Всегда есть точка, в которой нужно остановиться, преподнеся продукт публике. Если у тебя нет новых продуктов на рынке, то ты не делаешь деньги, ты вряд ли можешь увеличивать производство, нанимать новых сотрудников, добывать новые ресурсы и добиваться нового прогресса.

 

-А если бы не музыка, то что бы ты делал?

-Даже когда мне было пять лет, даже тогда я был в бизнесе. Я рос в Bronx и вылавливал баскетбольные мячи SPALDING из канализации и продавал их или покупал призмы у парня, который делал бинокли во время Второй мировой войны и продавал их всем и каждому в школе, чтобы ребята могли делать радуги на стенах. В детском лагере, во время тихого часа, я сбегал на озеро, нырял там и опустошал рыболовные сети, а затем продавал улов. Когда я играл в гольф, то обязательно осматривал прилегающие участки лесополосы в поисках мячей для гольфа, утерянных другими. Находил мячи и продавал их. Думаю, нет нужды говорить, что я, так или иначе, был бы в каком-нибудь бизнесе.

Предыдущая запись

PETTYJOHN Electronics: впервые в России

Следующая запись

Зоопарк моих примочек

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *